Вопрос:

3. Проследите, как менялась реакция генерала на извинения Червякова. Почему настойчивое желание чиновника объясниться привело генерала в бешенство?

Ответ:

Реакция генерала на извинения Червякова менялась от легкого недоумения к раздражению и, наконец, к бешенству. Проследим по этапам:

  1. Первое извинение: Червяков чихнул, и генерал, немного вздрогнув, вытер рот перчаткой. Он не придал этому значения, но Червяков, почувствовав, что «испачкал» генерала, начал истерично извиняться. Реакция генерала — легкое недоумение, он отмахивается: «Пустяки…».
  2. Второе извинение: Червяков не успокаивается и продолжает извиняться, объясняя, что чихнул от усердия. Генерал уже более раздраженно повторяет: «Право, я уж забыл, а вы всё о том же!».
  3. Третье извинение: Червяков, видя, что генерал его не слушает, подходит к нему и говорит: «Я вам… хотел только сказать, что я тогда чихнул… я не желал…». Это уже переходит все границы.

Почему настойчивое желание Червякова объясниться привело генерала в бешенство?

Настойчивость Червякова стала вызывать у генерала бешенство по нескольким причинам:

  • Навязчивость: Генерал — человек высокого положения, у него свои дела и заботы. Постоянные извинения и объяснения мелкого чиновника мешали ему наслаждаться представлением и отвлекали от главного.
  • Нелепость ситуации: Генералу казалось абсурдным, что из-за такого пустяка, как чихание, человек может так сильно переживать и постоянно лезть с извинениями.
  • Нарушение личного пространства: Червяков не только говорил, но и подходил к генералу, что нарушало его личное пространство и спокойствие.
  • Нежелание Червякова понять: Генерал несколько раз пытался дать понять Червякову, что инцидент исчерпан, но тот продолжал настаивать на своих извинениях, демонстрируя полное отсутствие понимания ситуации и неуважение к чужому времени и спокойствию.

Ответ: Реакция генерала менялась от недоумения к раздражению и бешенству из-за чрезмерной навязчивости и нелепости поведения Червякова, который, несмотря на попытки генерала успокоиться, продолжал упорно извиняться.