Решение Пилата в пользу Иешуа побуждается его внутренним смятением и осознанием того, что Иешуа говорит правду, которая затрагивает его самого. Пилат видит в Иешуа не простого бродягу, а человека, обладающего особой мудростью и спокойствием, что вызывает у прокуратора уважение и сомнение в правильности смертного приговора.